Об Афганской войне из первых уст

Об Афганской войне из первых уст

Об Афганской войне из первых уст15 февраля исполняется 31 год со дня вывода ограниченного контингента советских войск из Афганистана. Насколько было оправдано это решение руководства нашей державы? Почему жители мусульманской страны лучше относились к нашим военнослужащим, чем сейчас к американским? Что в «застойные» годы КГБ знал о нарождающемся исламском радикализме в СССР? Об этом рассказывает наш земляк, майор запаса ФСБ, ветеран отряда спецназа КГБ СССР «Каскад» Александр Алексеевич Тарасов.

Курсант
Он родился в 1953 году в п. Пробуждение Ромодановского района, которого сейчас нет на карте. Детство прошло в с. Вырыпаеве. Когда учился в 6-ом классе, семья переехала в г. Саранск. Восьмилетку оканчивал в школе №9. «Затем работал слесарем нестандартного оборудования на заводе «Электровыпрямитель» и учился в вечерней школе, — рассказывает Александр Тарасов. — Выиграл конкурс «Лучший по профессии» — моя фотография висела на Доске почета. Вот таким образом заводская проходная в люди вывела меня… В 1971 году началась срочная армейская служба. Благодаря хорошей характеристике получил распределение в ракетные войска стратегического назначения. В сержантской школе, которая находилась в г. Переславль — Залесский, я освоил специальность связиста ЗАС.
Потом был направлен в Забайкальский военный округ на должность прапорщика. Ремонтировал ЗАС — аппаратуру. Там меня приметил начальник особого отдела и предложил после демобилизации поступать в Высшую школу КГБ в Москве. В детстве я зачитывался книгами о разведчиках и войне, к тому же, мой отец являлся ветераном — инвалидом Великой Отечественной. Поэтому сразу согласился. Всего отобрали 30 сержантов, но они отсеялись, и в итоге поступил я один».
Тарасову посчастливилось попасть в первый рабоче — крестьянский набор, который объявил председатель КГБ Юрий Андропов. Конечно, за два года армейской службы школьные знания немного забылись, но в свое время Александр окончил восьмилетку на отлично по всем предметам, этот «багаж» помог успешно пройти вступительные испытания. 5 лет московской жизни пролетели незаметно. Два года курсант занимался в секции карате. Этот вид спорта тогда в стране официального распространения не имел. Обучение вели инструкторы с Кубы. Тарасов достиг определенных успехов и благодаря упорству на изнуряющих тренировках получил красный пояс. В 1979 году его распределили в КГБ МАССР, где прослужил 22 года. Первым в республике начал преподавать карате — в зале «Динамо» один-два раза в неделю проводил занятия для оперативников КГБ и МВД. Руководство спецслужбы смотрело на это с одобрением, ведь тогда Центральный аппарат госбезопасности формировал группы спецназа на случай чрезвычайных ситуаций. Навыки рукопашного боя были необходимы офицерам для профессиональной деятельности.
«Однажды, в июне 1980 года, мена вызвал кадровик и говорит: «Александр Алексеевич, ты у нас парень подготовленный, прошел обучение по курсу спецназа. Поэтому мы тебя рекомендуем для командировки в Афганистан», — рассказывает майор. — Это было в обед, а вечером я и еще трое сослуживцев упаковали чемоданы и отправились в Узбекистан. Около месяца пробыли в армейском лагере, разбитом в пустыне, в 10 километрах от Ферганы. Целью пребывания там были акклиматизация и формирование групп спецназа для отправки «за речку». Там была развернута дивизия численностью около 10 тысяч человек: сотрудники спецслужб, военные, гражданские специалисты. Набирались отряды по 15-20 человек для отправки в мусульманскую страну. Помимо сотрудников КГБ, в их состав входили связисты, водители, врачи и повара. Военно-обязанных призывали военкоматы со всей страны. В каждой группе обязательно был переводчик с одного из языков — пушту, дари, фарси… Так я оказался в числе первых сотрудников КГБ Мордовии, кто поехал в афганскую командировку. Служить довелось в легендарном спецподразделении «Каскад», которое 27 декабря 1979 года штурмовало Дворец Амина в Кабуле…»
10 лет в каждой провинции Афганистана действовали небольшие группы спецназа КГБ. Их главной задачей было формирование отрядов милиции и органов самоуправления, а также — сбор оперативной информации. Лейтенант Тарасов попал в приграничную с Пакистаном провинцию Забуль. Ее центр — город Калат, который находится в 150 километрах севернее Кандагара. Он представлял собой ничем не примечательный кишлак с глинобитными лачугами. Не было ни одной асфальтированной улицы, отсутствовали водопровод и канализация, электричество включали на один-два часа в день. Население было на 90% неграмотное и очень бедное: женщинам работать запрещалось, а мужчины трудились у феодалов за символическую плату. Поэтому многоженство было явлением редким, учитывая, что в семьях у афганцев не менее пяти детей. Весной нещадное солнце превращало окружающую местность в безжизненную пустыню, все лето температура держалась около 50 градусов в тени. Неделями дул «афганец» — ветер с песком, от которого нет спасения. Оседал на пищу, вещи, тело. От него невозможно было нигде укрыться…

Война
Группа размещалась в двухэтажном доме, экспроприированном после апрельской революции 1978 года у местного бая. На первом этаже стояли двухъярусные армейские кровати. Все окна заложены мешками с песком. Оставили только бойницу для огневой точки. Вокруг здания вкопаны сигнальные светошумовые ракеты на случай визита «гостей». Бани не было, мылись из резиновых бурдюков, прикрепленных к стене. «Мы вели работу среди гражданского населения. Нашими задачами были выявление сторонников моджахедов и уничтожение караванов с оружием из Пакистана, — рассказывает Тарасов. — Важную информацию передавали в центр управления группами спецназа в Кандагар. Нам повезло, рядом жили трое молодых афганцев, которые учились в Ташкенте и знали русский язык. Несколько раз мы летали на вертолетах для уничтожения караванов. Малые группы противника накрывали своими силами, за большие брались армейцы. Душманы тоннами возили в Пакистан на грузовых джипах опиум-сырец в обмен на оружие и амуницию. В основном мы вели рискованную агентурно — оперативную работу, встречались с информаторами. Это накладывало особую ответственность. Соглашаясь на сотрудничество, афганцы доверяли нам свои жизни. Война тогда только начиналась, активных боевых действий в провинции не велось. Поэтому мирные афганцы относились к нам хорошо.
Мы спокойно ходили на рынок, ездили за водой на источник. Но никогда не расставались с личным оружием — пистолетами Макарова и автоматами АКС — 74″. Александр Тарасов и его товарищи носили форму спецназа без знаков различия. Если требовала ситуация, надевали национальные афганские костюмы: шаровары, длинные рубахи. Под свободной одеждой удобно прятать оружие. Отращивали бороды, чтобы не выделяться среди местных. У сотрудников была рутинная работа, ничего героического или необыкновенного не происходило. Хотя служба требовала ежедневного колоссального нервного и физического напряжения. За полгода не дали ни одного выходного. Особенно рискованно было встречаться с информатором у него дома. Во-первых, там могла поджидать засада. Во-вторых, полевые командиры тоже не дремали, могли вычислить явочные места, захватить в плен или уничтожить на пути. Никто из группы до окончания командировки не погиб и не был ранен. В других провинциях бывали случаи, когда группы спецназовцев, войдя в дом, исчезали навсегда.
«К осведомителям всегда ходили пятерками. В центре шел старший, а сзади, спереди и по сторонам — группа защиты, — разъясняет ветеран методы оперативной работы. — У каждого палец на спусковом крючке. Заходили в хижину, и во время разговора каждый, как говорят, держал ушки на макушке. К счастью, предателей среди друзей — афганцев не оказалось. Я считаю, что нам помогли выжить на той жестокой войне доверие друг к другу, профессиональная подготовка, товарищество и взаимовыручка. Все это в совокупности — условие успешной работы всей группы и каждого члена коллектива. Афганистан помог мне в полной мере осознать понятие «боевое братство» на деле».

Восток — дело тонкое
В конце XX века эта страна пребывала как бы в естественной изоляции от остального мира. А в сельской местности, где власть в основном принадлежала феодалам, племенным вождям и муллам, вообще мало интересовались политической жизнью Кабула. Здесь испокон веков складывались свои особые, родо-племенные отношения. В духовной сфере безраздельно властвовал ислам в наиболее консервативных формах. Обычным делом была кровная месть. Группировки местных жителей устраивали расправу над жертвой на глазах окружающих. И это оставалось безнаказанным.
«В период командировки сделал интересное наблюдение: наиболее мужественные и пассионарные афганцы почему-то оказывались в рядах мятежников, — делает вывод Александр Тарасов. — А большинство сторонников народной власти, несмотря на революционные заклинания, были робкие и безынициативные. Они очень своеобразно боролись с религией: войдя в кишлак, сажали муллу на осла задом наперед и провозили по главной улице с шутками-прибаутками. ЦРУ умело использовало такие топорные методы работы для дискредитации власти и вербовки боевиков на «священную войну» с советскими войсками. Кстати, КГБ через свои источники на Северном Кавказе еще в 1970-е годы был осведомлен, что в стране действует радикальное исламское подполье. Вынашивает планы по захвату власти и созданию своего квазигосударства — от Дагестана до Татарстана. Горбачевская перестройка ослабила фундамент государства. В середине 1980-х националистические движения захлестнули страну, а затем привели к ее распаду… Кстати, большинство афганцев уважительно относились к советским военнослужащим, потому что у наших народов много общего. Афганцы такие же безбашенные и гостеприимные, ценят старых знакомых и поддерживают с ними доверительные отношения. Гордятся смелыми воинами, вступающими в бой с открытым забралом… Посмотрите, как сейчас там «воюют» американцы. Они закрываются в гарнизонах и убивают женщин, детей и стариков с помощью беспилотников…
Советские военнослужащие помогали афганцам строить фабрики, заводы, дороги, школы, больницы, детские сады. Создавали кооперативы в сельской местности, чтобы отвлечь от выращивания наркосырья». Впрочем, несмотря на отсталость страны, в афганских дуканах можно было приобрести дефицитные для Советского Союза товары: японские магнитолы, дубленки китайского, индийского и пакистанского производства. А вот алкоголь купить было невозможно. Его употребление жестоко каралось, никому в голову не приходило нарушить сухой закон.
Александр Тарасов считает, что ввод войск в Афганистан был вполне оправданным и взвешенным решением, учитывая геополитическую обстановку конца 1970-х годов. «Между СССР и США шло мощное противостояние по всему миру. Происходила борьба социалистической и капиталистической систем. Если одна сторона отступала, ее место сразу же занимала другая, — поясняет майор. — По имевшейся тогда оперативной информации, мы всего на два часа опередили американцев с вводом войск. Иначе они бы сами это сделали. А вот с выводом войск Горбачев поторопился. Афганская армия и спецслужбы не были готовы к обороне государства от внешнего вмешательства. И, к тому же, их изнутри разъедали противоречия и амбиции. Глупо и безответственно давать оценку событиям, происходившим 30-40 лет назад, с точки зрения сегодняшнего дня. Задним числом все умны. Я считаю, что наши солдаты и офицеры с честью выполнили интернациональный долг». 
Источник:

Поделиться ссылкой:

Автор: Romon